Книга “Немного квантовой механики не помешает и женщине”. Глава 4

Меня занимает различение современной письменной речи на разговорную и книжную. Под современной разговорной письменной речью я понимаю смс, комментарии в сети, телефонную переписку, подписи к фото,  быстрые передачи состояний потоком слов и мемов, часто без запятых и с ошибками, зато понятно, о чем сказано: “Ну, такое”.

Глава 4

Пишем больше, чем говорим…

Под книжной письменной речью я понимаю все то же самое, но отредактированное по правилам языка, часто очень художественное, как будто это оформится в книгу, в крайнем случае — в статью. И, сплетаясь,  эти две разные речи создают коллаж образованности и скорости или служат поводом для обвинений: “Я всю душу вложил, а ты мне только смайлик в ответ!”. И наоборот: “А что я с этой тирадой буду делать?”.

Если вы излили длинный пост со всеми ссылками и кавычками, а также с изящно приставленными к посту своими чувствами к теме, то это могут принять к сведению, как книжный абзац… и не ответить. Ну, “лайкнуть”. Мы же не отвечаем автору книги,  статьи, когда читаем.  Некоторые не пишут комментариев. Это не значит, что они не читали книгу…

Есть виртуозы слова и коммуникации, которые умеют писать как говорить, словно обращаясь к  живому видимому или невидимому собеседнику или провоцирую его (их) на что-то. Есть такие, их меньше (!), которые говорят, как пишут. Потом подобную речь легко превращать в статьи малым редактированием. Это энциклопедисты, у которых всегда наготове собранные и упакованные сгустки смыслов, которые они легко привязывают к текущим событиям или опираются для примера на прошлое. В сети они общаются немного церемонно. Молодежь, взяв такой стиль, очень скоро теряет терпение соблюдать его, выдает безосновательность, а многозначительные фразы становятся бутафорией. Такое быстро обнаруживают и высмеивают.

Поколение 50-летних, часто хорошо образованное, попадает в другую ловушку — нравоучительства и платит за это тем, что молодежь их статей не читает, поймав в первых же строках непрошенное наставление вместо уважения к читателю. Большая проблема учительства на мой взгляд состоит не в том, что сказать, передать, объяснить, как это сделать? Выбирая книгу общим наставником собеседники становятся равными. Книга (или стихотворение или спектакль) становится посредником. Нет правых, старших и младших, есть мышление между. Совсем с глупыми не получается. Они в книге, спектакле, стихотворении видят только то, что знают из “телека” и политических “комментов”.

Самый страшный собеседник в  Сети и в жизни, по-моему, это тот, кто говорит с  собой, а не с тобой. Если ты не приспособился отвечать ему односложно: “Ну, да! Это интересно. Да ты что? Об этом не думал…”, то ты можешь схлопотать обвинение , что ты груб, не понимаешь важного, тебе доверились, а ты не оценил. В нашу компанию в год несколько раз обращаются люди, которые сообщают нам, что мы должны немедленно ознакомиться с их разработками, провести своими силами их  широкое обсуждение, сделать им рекламу и продвижение, ведь некоторые слова, которые мы где-то произнесли им подходят.

Мы с удовольствием пишем им, что  интересуемся только своими идеями, их у нас много, именно их мы рекламируем и продвигаем. От такого зеркала они перестают нам писать.

Полагаю, в переписке все, так или иначе, научаются незаметно покидать навязчивых нарциссов. Особенного искусства требует их модерация в компании собеседников.  Прервать с благодарностью, чтоб больше не смог начать, иногда удается. Но это манипуляция, никакой благодарности ему (ей) мы, как правило, в этот момент не испытываем… Книжники и философы, беседующие с собой,  бывают и среди 15 летних. Они готовятся писать книгу жизни, и ты для них, увы, кивающий болванчик. Многие родители, восхищаясь своими многословными детишками, как-то заложили в них, что слушатель всегда есть, причем благодарный.

Сегодня много  лекторов всех возрастов, которые изумляются, что качественно пересказанные события их ума многих вообще не интересуют. Их позиция — “сиди и слушай! я знаю!”. Некоторых  студентов умиляет эта непосредственность, и они сидят, уткнувшись в свой телефон, и отмечают некое звучание, гудение лекции, изредка поднимая голову от узнавания слов.

При этом возникают интересные переплетения. Переписывающийся с девушкой студент, слушающий лекцию как музыку далеких сфер, вдруг фиксирует мысль профессора, и разговор с подругой  далее вспыхивает содержанием вместо соплей, упреков, манипуляции и всего того, чем изобилует переписка двух полов имеющих виды друг на друга. Так, книжная речь, врываясь в разговорную, вдруг ставит  все с ног на голову и разворачивает сюжет коммуникации.  Так же причудливо обрастает содержанием разговор, если одна из сторон читает в параллель к охам , вздохам и планам на лето статью по квантовой термодинамике J. Виртуозы переписки сразу с несколькими намеренно переплетают темы или черпают ответы из параллельных бесед. Узнав об этом, одиночка  может обидеться. Но как это проверишь?

Интернет переписка вторгается в нашу жизнь, когда мы заняты или когда мы отдыхаем и точно хотим быть от нее свободны. Люди засыпают нас своей разговорной или книжной письменной речью в любой момент, мы отвечает внимательно подробно и случайно быстро. И часто, тем людям, кто жаждет вести беседу внимательно и подробно,  отвечается  разговорно быстро.  Ужас в том, что мобильник не пейджер, и он предполагает не только деловую переписку. Мне, кажется, что вернулись письма Татьяны к Онегину, но обратных ответов нет. На пространное признание в чувствах можно получить:  “Так что по кофе?”  Или вообще ничего, ну типа “принял(а) к сведению”.

Некоторые часами переписываются по телефону о важном для них или о пустяках, предполагая важное. Раньше в доинтернетовский мир — так бывало — по телефонам, ночью можно было тихо  и долго  говорить, слушать дыхание другого, засыпать с трубкой, снова начинать разговор. В эпоху Эразма Роттердамского можно было много часов изливать другу в монастыре, в таверне, в доме свою душевную боль или обретенное вдруг новое понимание Всевышнего или природы. Было много обид на непризнание оснований чувствовать что-то так или не так. И это были разговоры мужчин, а не девушек у колодца.

Письма служили этой же цели — излить результаты своих измышлений, пророчеств, страхов и наблюдений и лишь потом торопливо сообщить о событиях жизни.  Письмо было событием отличным от разговора,  разговор и письмо предполагали разные  ритуалы, каноны.  Сегодня интернет переписка является едва ли не большим основанием для совместности, чем встречи и общее хозяйство. Люди отчасти перестали читать, но стали все время писать… Почему-то нам стало важно обсадить буквами весь набор заурядных дел, выкинуть в сеть фото своих передвижений, счастья, напряжения, комедийных положений и романтических ужинов.

Мы создаем себе образы в сети? Мы обрастаем файликами для детей и внуков, чтобы, когда нас не будет… ? Тут мысль останавливается, потому что душа все-таки состоит не из лавины сказанных за жизнь  слов и фотографий тел  с мест событий…

Значит, мы должны уже упаковывать флешку памяти? Придавать ей структуру? Или наоборот собирать все, а ИИ скомпонует наш образ?

Александр Левинтов, великий географ и грустный поэт, сказочник и путешественник во времени каждый год формирует новую флешку своих работ, статей и книг, но не фотографий и писем. А письма И.А. Ефремова  опубликовали. Все! В  толстой книге. Зачем она нам и ИИ? Мы купили, чтобы поддержать издание… Теперь этот том годится как пресс для гербария. Делает ли кто-то гербарии, как мы в детстве 50 лет назад.

Продолжение следует…

Елена Переслегина

Елена Переслегина

Методолог и один из идейных вдохновителей проекта.

Добавить комментарий