Картинка профиля

Как стать искусным читателем. Читательская биография Владимира Никитина

Мое чтение

Семья

Отец был сиротой и в 14 лет из железнодорожной станции под Ростовым ушел «в люди». Работал рабочим на заводе, а потом поступил на рабочий факультет Пединститута в Ворошиловграде и стал учителем истории. Мама — акушерка из маленького поселка на юге Украины. Они хотели учиться и выбиться из той среды, в которой выросли. Я был младшим и имел две сестры, одна из которых потом окончила Ленинградский библиотечный институт, а другая стала педагогом.

Вырос я в Киеве, в военном доме возле Софийского собора. Сестры научили меня читать в четыре года, чтение вслух по вечерам было у нас обычным делом. Телевизора тогда не было. Помню, как старшая сестра читала рассказы о Шерлоке Холмсе и мы с сестрой жались друг к другу от страха. Книги постоянно покупались и часто обсуждались.

Мои библиотеки

Казавшийся мне огромным книжный шкаф дома, набитый книгами в два ряда, был первым центром моего мира чтения. В то время после войны книг было мало и стали издавать собрания сочинений по подписке и избранные в одном томе большего формата. Отец, который  в то время преподавал в военном училище, подписывался на все, что мог.

У нас стояли в шкафу многотомные издания Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Чехова, Шишкова, А.Толстого, Вересаева…, избранное Л.Толстого, Гоголя, Бальзака, Лескова, Горького… А кроме того много редких на то время книг — томик Есенина, которого почти не издавали как упаднического поэта, воспоминания фрейлины императрицы Вырубовой, «50 лет в строю» графа Игнатьева, огромный Атлас офицера и атласы военной истории, «Жизнь животных» Брема и многое другое. Я много времени проводил сидя на полу возле шкафа и приобрел привычку брать сразу много разных книг и читать их  вперемешку.

Школьная библиотека была уникальной. Она была сформирована на базе библиотеки частной женской гимназии, в здании которой и находилась. Школа была элитарной, контингент определяли три больших дома, которые стояли рядом — Академии архитектуры, Штаба военного округа и идеологического отдела ЦК — читать в школе было принято, учителя это поощряли, мне разрешали учиться по университетским учебникам. Классный руководитель кончала пансионат в Швейцарии и свободно говорила на пяти языках, учительница литературы рассказывала нам многое сверх программы, особенно про новую зарубежную литературу, поощряла мои попытки писать сочинения в стихах.

Библиотека размещалась в двух больших и высоких комнатах стеллажи уходили под потолок и были забиты книгами. Старушка библиотекарь даже не знала, что было свалено на верхних полках. Я пользовался особыми привилегиями как главный читатель. В то время я прочитывал 3-5 книг в неделю и знал фонд библиотеки лучше библиотекаря. Кроме советских подписных изданий были дореволюционные подписные издания в золоченых переплетах, помню, Шекспира и Гете. Кроме того были такие редкие издания как «Бумаги Петра1 и Екатерины», многотомная «История государства Российского» в сафьяновых переплетах, которые мне выдавали на дом. Я часто пасовал уроки, сидя на верхних полках в библиотеке и наслаждаясь сокровищами, которые там были свалены: французскими бульварными романами, биографиями художников. Помню хорошо книгу о Ренуаре, сборниками фольклора и т.п.

Больше всего времени я провел  в библиотеке Академии архитектуры, где начал работать сразу после школы в НИИ истории и теории архитектуры ( учился на вечернем). Библиотека размещалась в Доме митрополита на территории Софийского собора и содержала книги из митрополичьей библиотеки. Читальный зал имел сводчатый расписанный потолок и был обставлен массивной резной мебелью , вывезенной, как и многие книги, из библиотеки Лейпцигской Академии художеств. У меня был свой персональный стол у окна с видом на монастырский сад и мой дом. На столе всегда лежала стопка, приготовленных для меня книг. Директором библиотеки была мама моего одноклассника, и я часто сидел в ее кабинете, в котором хранились старые редкие книги. Помню ни с чем несравнимый запах пергаментных книг, которые мне разрешали долго рассматривать. В фонде библиотеки было много редких книг по философии, искусству, истории и даже богословию. Многие из них числились в спецхране и не выдавались читателям, но для меня делали исключение. В читальном зале стояли тома энциклопедий, которые мало где можно было тогда увидеть, Брокгауза, Граната, Британской энциклопедии, архитектурной энциклопедии Барановского. В отсутствии интернета — это был важнейший источник сведений. Библиотека имела валюту на покупку новейших зарубежных изданий по архитектуре, и на моем столе обычно лежали свежие номера американских или итальянских архитектурных журналов и какая ни будь старая книга, вроде «Града божьего» Блаженного Августина. Точно такие же книжные смеси были в моих заказах в Публичной научной библиотеке. Я всегда одновременно читал или просматривал книги из разных эпох и на разные темы, что делаю и до сих пор. Путешествие между стеллажей и выбор книг по наитию — важнейшая возможность освоить разные места книжного мира.

Когда я после двадцатилетнего перерыва зашел в эту библиотеку уже в другом здании, оказалось, что меня помнят и показывали молодым сотрудникам, как легендарного читателя.

Меня призвали в армию солдатом уже из теоретической аспирантуры, но мне опять повезло. Я служил в элитной части, которая размещалась в старом военном городке, где служил Куприн и написал свой «Поединок». Я пользовался авторитетом у солдат, как хороший рассказчик, что ценилось по вечерам, в отсутствие возможности смотреть телевизор, и как сочинитель писем девушкам на родину, и у начальства, так как мог нарисовать карту или провести вместо них беседу о ситуации в мире. Поэтому я часто исполнял обязанности библиотекаря. Библиотека была большая, с хорошими книгами. В то время существовали книжные коллекторы (такой для военных библиотек был в доме, где я вырос и мы часто помогали разгружать книги, за что нам их дарили), которые распределяли книги по библиотекам. И в самые отдаленные библиотеки попадали не только подписные издания, но и редкие книги для редких читателей. Так в маленькой сельской библиотеке в донской станице, куда я приезжал к тете на летние каникулы, я читал воспоминания Бенвенуто Челлини и «Волшебную гору» Томаса Манна. Так и в библиотеке военной части я прочитал не только почти всего Стендаля, но и стихи Фофанова, Лохвицкой  и Надсона.

Конечно, надо вспомнить и Ленинскую библиотеку, куда я получал аспирантские командировки, для работы над диссертацией, а реально использовал для чтения философских книг, которые были редки.

Теперь о своей библиотеке. Основание ее заложил отец, подаривший мне подписки на «Библиотеку приключений» и «Библиотеку фантастики». Всю жизнь я покупаю книги. Помню, как мы тогда с моей еще невестой, потратили всю нашу зарплату, чтобы купить подборку книг из «Библиотеки поэта» ( Ахматова, Цветаева, Пастернак, Заболоцкий, Белый, Тициан Табидзе). Это была большая удача. Тогда же купили и Евангелие. Библия советскому человеку  вообще была недоступна, и я ее прочитал уже в зрелом возрасте. Несколько лет назад я понял, что жить среди тысяч книг невозможно и часть книг отдал в районную библиотеку, часть перевез в наше помещение для семинарских занятий, часть вывез в загородный дом.  Дома оставил пару сотен для перечитывания. Но по-прежнему их покупаю. Это болезнь. Хотя много и скачиваю.

История чтения

За свою жизнь я прочитал и просмотрел много тысяч книг и все вспомнить невозможно и ненужно. Разделю условно по категориям.

Книги, которые меня потрясли (наверное, не все, в памяти всплывают все новые и новые такие события).

В детстве.
Мне 8 лет, я живу в Ленинграде, заболел, родителей нет дома, нашел у соседей единственную книгу — «Подвиги Геракла» в яркой лаконичной обложке 20х годов: красный резкий силуэт кентавра. Проглотил за час и не могу забыть до сих пор. Позже это рассказы о животных Сетона-Томсона, «Великая дуга» Ефремова. Как огромен мир странствий.

Постарше.
Это «Облако в штанах» Маяковского. Я уже тайно влюблен. Начал писать стихи. Воспитан на Пушкине и Есенине, а тут так необычно, сильно и всемирно.

Последние классы школы.
Старшая сестра одноклассника дала распечатку стихов Элюара (многие книги в 60-70-е годы доступны только распечанные на пишущей машинке через знакомых и по секрету. Например, Набоков или «Доктор Живаго» Пастернака). Я уже серьезно влюблен в одноклассницу. Стихов не пишу. Да и как писать, если Элюар уже все написал. Позже пришел Блок.

Еще в школе.
«Гойя» Фейхтвангера. Что-то понял про жизнь и искусство. «Трудно быть богом» и «Понедельник начинается в субботу» Стругацких, «Солярис» С.Лема — мир можно думать по-разному.

После школы.
Залпом читаю вместе купленные Ахматова, Цветаева, Пастернак, Заболоцкий — никогда еще не переживал такого шквала чувств и переживаний от чтения.

Только женился.
У жены в библиотеке «Разговор о Данте» Мандельштама. Как глубоко и непривычно после школьного литературоведения.

Армия, казарма.
Купил в увольнении «Игру в бисер» Г.Гессе — определила отношение к высокому служению. «Маленькая книжка о большой памяти» Лурия — впервые осознал, что люди видят мир по разному. Первая публикация «Мастера и Маргариты». Мастер и есть мастер. Как и мастерство Бунина в «Темных аллеях».

Лет тридцать.
Медленно читаю «Иосифа и его братьев» Томаса Манна. Что-то понял про время.

Лет сорок.
Читаю Флоренского. Много раз. Пытаюсь понять. Очень близко и очень трудно. Что-то понял про то, как вижу мир.

За пятьдесят.
«Дневники протопресвитера» Александра Шмемана. Это потрясающий человеческий документ. Бродский и, внезапно, книжка стихов Вениамина Блаженного.

Из последнего.
«Тайная жизнь» Паскаля Киньяра, «Мастер» Ошо, беседы Девида Бома с Кришнамурти…

Книги интересные и нужные. Они заложили фундамент. Это для первых двух декад жизни.

Сестра просит помочь в сдаче экзаменов в библиотечном институте, мне лет двенадцать — прочитал ( с большим интересом) и пересказал ей основной корпус мирового эпоса — Гильгамеш, Илиада, Одиссея, Аргонавты, Песнь о Роланде, Песнь о Сиде, Песнь о Нибелунгах, Рамаяна, Калевала, Манас, былины киевского цикла… Мир предстал разным по корням.

Романтический корпус про благородство, честь, дружбу. Это надо прочитать от 10 до 16 — «Три мушкетера» и «Граф Монте-Кристо» Дюма, «Айвенго» В. Скотта (хорошо вспомнить песню Высоцкого в фильме про Айвенго, про правильные книги, прочитанные в детстве), Майн-Рида, Стивенсона, Дефо, «Томас Сойер» М.Твена, Конад-Дойла, Жюль Верна… Особое место занимает Джек Лондон – это очень важно для подростков.

Воспитание чувств. Это книги про животных — Сетон-Томсон, «Белый клык», «Зов предков», «Майкл, брат Джерри» Д.Лондона, книги Дарелла…. Они учат сочувствию и пониманию иного. Книги про переживания  детства — «Белый пудель» Куприна, «Оливер Твист» Диккенса…. Любовь — «Прекрасная Маргарет» Стивенсона…

Сказочно-мифический комплекс — от братьев Гримм, арабских сказок, Андерсона до Алисы , Винни-Пуха, Хроник Нарнии, Братства кольца, Гарри Потера…

Классика — ее знать надо. Даже не буду перечислять.

Для меня все важнее и важнее поэзия. Здесь сотни имен, а не только углубленно  те 15-20, которые на слуху.

Книги, образующие некий культурный канон. Источники цитат и отсылок, «Божественная комедия», «Декамерон», «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок» Ильфа и Петрова, «Швейк» Гашека, «Улисс» Джойса…

Базовые книги – Библия, Конфуций, Лао-Цзы, Веды…

Ну и научные книги. «Жизнь животных» Брема, «Жизнь насекомых» Фабра, «Занимательная математика и физика». А после уже книги по углублению в астрономию, географию…

No comments, be the first one to comment !

Добавить комментарий

© Онтологическая библиотека, 2018. Использование материалов сайта допускается при условии указания источника в форме активной гиперссылки. Мнения и взгляды авторов не всегда совпадают с точкой зрения редакции.

Login

Register

Create an Account
Create an Account Back to login/register
X